Владимир Трифонов - Кронштадт - Таллин - Ленинград (Война на Балтике в июле 1941 - августе 1942 годов)

Я попросил у коменданта разрешения вздремнуть на деревянном диванчике на правом крыле мостика. Тот разрешил. Наверное, через полчаса комендант будит меня: "Сигнальщик, смотрите!" и показывает в сторону катеров. Уже почти рассвело, но солнце еще не показалось. Был полный штиль. Море как стекло, ни единой морщинки. Только от форштевней кораблей отходили усы волн, но сглаживались где-то за кормой. А справа по борту четко видны 6 катеров, строем фронта на полном ходу идущие на наш маленький караван. Расстояние между катерами метров 100, до нас - не более 10 каб. Белые буруны медленно приближаются к нам. С БТЩ снова заморгал прожектор, но никакого ответа. Ясно, что катера чужие и идут в атаку. На БТЩ подняли сигнал: "Следовать прежним курсом", сам он повернул вправо, застопорил ход и открыл огонь из носовой "сотки".

Капитан-лейтенант велел капитану срочно вызвать всю свободную команду наверх и разобрать индивидуальные спасательные средства, а мне - дать корабельный гудок для оповещения других кораблей и вызвать на мостик всю комендантскую команду(4 человека без меня) с винтовками. Я быстро скатился с мостика, поднял краснофлотцев (Кошель, Жентычко, Ломко Анатолий и радист старшина 2 статьи Кожин Иван), схватил свою винтовку и бегом на мостик.

Катера были уже кабельтовых в 5-6. Снаряды с БТЩ рвались то с недолетом, то с перелетом. Вдруг катера сделали поворот "все вдруг" вправо и снова кильватерным строем пошли параллельно нашему курсу, снизив скорость. И тут, наверное, все находившиеся на палубе увидели, а с мостика это особенно четко было видно, что от места поворота катеров тянутся в нашу сторону 6 светлых узких, но постепенно расширяющихся и расходящихся узким веером полос. Ясно, что это следы торпед! Снова по команде капитан-лейтенанта даю ревун и чувствую противную дрожь в коленках, хотя страха еще нет. Мои товарищи уже ведут огонь из винтовок по катерам. Капитан, перекинувшись о чем-то с комендантом, ставит ручки телеграфа правой машине "полный вперед", левой - "полный назад".

Корабль начал медленно разворачиваться влево, стараясь встать между какой-нибудь парой торпед. Стоящие на полубаке с тревогой смотрят то на приближающиеся "дорожки" от торпед, то на мостик. Патроны у нас уже кончились. Снова скатываюсь с мостика в кубрик, где хранится цинковая коробка с патронами. Выскочил на палубу, и вдруг справа сзади по корме взрыв с громадным столбом воды. Влетаю на мостик и вижу, что дорожки от торпед совсем близко, но корабль уже развернулся почти на 90 градусов, и торпеды подходят с кормы - с левого борта, похоже, пройдет метрах в 10-15, а с правого совсем близко - в полутора-двух метрах. Вот ее пузырящийся след быстро приближается к мостику, вода прозрачная, и всю торпеду видно, наверное, она идет на глубине метров 2-3-х. Кто-то из ребят, Кошель или Жентычко, перегнувшись через ограждение мостика, стреляет из винтовки в проходящую торпеду. Капитан-лейтенант хватает его за плечо с возгласом: "Куда!? Взорвется!" Действия обоих потом вызывали смех, но тогда было не до шуток.

Пронесло. Торпеды ушли к эстонскому берегу.

Капитан скомандовал лечь на прежний курс. Грешен, но я совершение! не помню, какие маневры выполняли остальные суда. Помню, что с "Октября" по катерам били из какого-то пулемета. С "Казахстана" могли бить только из винтовок такие же, как и мы, - комендантская команда.

А что катера? Увидев, что их торпеды не достигли целей, произвели красивый поворот "все вдруг" налево и снова тесным строем фронта бросились на нас. На дистанции в 3-4 каб. еще красивый поворот "все вдруг" направо, снова от места их поворота потянулись к нам светлые дорожки. Снова команда в машины на резкий поворот влево и опять томительное ожидание - успеем ли встать между приближающихся смертоносных дорожек.

Снова палим из винтовок и с тревогой смотрим на эти уже знакомые дорожки. Успели! Ближайшие к нам торпеды прошли метрах в 15-20. Снова команда капитана - лечь на прежний курс.

В памяти осталась и такая картинка: полная молодая буфетчица, надев на себя спасательный пояс и спасательный круг, держала левой рукой у груди маленькую болонку, а правой быстро крестилась, смотря с тревогой и надеждой на мостик.

Катера, убедившись, что и этот залп впустую, развернулись вправо и, поставив дымовую завесу, вскоре скрылись на севере. БТЩ, прекратив огонь, снова встал во главе каравана и довел нас до Таллина без приключений.

Через три дня в газете "Советская Эстония" появилась статья Л. Соболева "Ушли от 8 торпед", в которой сообщалось, что во время перехода в Таллин транспорт "К" был атакован 6-ю торпедными катерами противника, но, благодаря умелым действиям капитана Калитаева и четкости выполняемых его команд рулевым, машинистами и др. членами экипажа, корабль 4 раза умело уходил от 10 выпущенных в него торпед, которые проходили в нескольких сантиметрах от бортов. Об остальных кораблях - участниках этого перехода - ни слова.

В Купеческой гавани мы стояли у стенки рядом с "Казахстаном", и наш товарищ Анатолий Ломко при встрече с моряками "Казахстана" говорил им: "Эй, герои, поделитесь с нами частицей вашей славы". Оказывается, как только мы пришли в порт, капитан Калитаев пошел в политотдел флота и поведал писателю, корреспонденту ряда флотских газет Леониду Соболеву о нашем переходе, рассказав только о "Казахстане".

Еще раз каюсь - был занят только наблюдением за торпедами, предназначенными нашему кораблю, и не видел: сколько торпед шло в "Казахстан", сколько в "Октябрь" и как они маневрировали. Конечно, "Казахстану" было труднее всех, т.к. хотя он и был почти раза в два меньше нас по водоизмещению, но выглядел крупнее нашего "Суур-Тылла" и был менее маневренным, но сумел увернуться от торпед. Но почему 10 торпед? Ведь 6 катеров атаковали дважды. Это точно. Первый залп был точно из 6 торпед. Они шли с большого расстояния, и было время их сосчитать. А вот число торпед во втором залпе, еще раз каюсь, не помню. Основное внимание было на тех двух, которые предназначались нашему судну и от которых надо было увернуться. Но возможно, что два катера без торпед вышли в атаку "за компанию", чтобы у комендоров БТЩ "глаза разбегались" - по кому наводить орудие. Возможно, также, что два катера безуспешно атаковали ночью две наши канонерские лодки: "Москву" и еще какую-то, которые встретились нам и что-то передали на БТЩ. Но ночного маневра "Казахстана" - ухода от двух торпед, не мог не видеть, т.к. он был постоянно перед глазами. Ни от кого он не увертывался ночью.

После завтрака отпросился у коменданта сходить в город, чтобы купить тетради, блокноты, конверты и посмотреть что-нибудь из книжек про Таллин. Разрешил на 2 часа, предупредив, чтобы запоминал дорогу и далеко не уходил. Бланков командировочных удостоверений и увольнительных на судне не было. Старшина сочинил справку, в которой значилось, что я такой-то с такого-то судна командирован в город для закупки канцелярских принадлежностей. Комендант подписал. Подпись заверили судовой печатью. Не знаю, как бы отнеслись патрули к этой справке, но они, слава богу, не обращали на меня внимания, хотя раза четыре сталкивался с ними нос к носу. Может быть, потому, что патрули были флотские, а я был по полной форме (по указанию старпома, мой ботинок починил судовой сапожник).